Страна тогда готовилась сменить общественный строй и до основания реформировать экономику. Важным инструментом этой перестройки была пропагандистская кампания в СМИ, когда уважаемые публицисты, экономисты, разные практики доказывали, что рыночная экономика эффективнее плановой (тогда еще нельзя было напрямую ругать всё социалистическое, ругали «плановое»). Этот критерий — эффективность, то есть экономия ресурсов и максимальная отдача от них, был главным. И действительно, как можно против этого возразить? Чем ниже себестоимость производства, тем больше выгоды, тем богаче общество в целом.

В то время рыночные экономики действительно казались гораздо более успешными, и это было видно невооруженным глазом при оценке материального производства — Запад производил всего больше и лучше.

Реформа была проведена, исчезли, в частности, государственные структуры, управлявшие экономикой — Госплан, Госснаб. Планированием и организацией производства занялись структуры другого уровня — компании, холдинги и т. д., а роль государства свелась к сбору статистической информации. А результат? Результат не очень. Материальное производство упало в несколько раз, и по многим видам до нуля. Да, дефицита нет, но потребность, скажем, в тракторах или самолетах покрывается импортом, а экспортируем мы не машины, а сырьё. Мы не только не научились делать что-то в новых отраслях, но и разучились производить кое-что традиционное. Того ли мы ожидали от реформы, обернувшейся к тому же развалом Союза?

Впрочем, спрашивать сейчас уже не с кого. То поколение, которое голосовало за политику реформ в начале 90-х, уже в значительной степени ушло — это касается и населения, и политиков, и публицистов.

Общее понимание того, что с экономикой надо что-то делать, сравнительно недавно вылилось в определенную форму; старые идеи насчет «малого и среднего бизнеса» начали наконец обретать некую определенность. Во-первых, Роскомстат в 2017 году впервые посчитал долю этих секторов в российской экономике — оказалось, они вместе с самозанятыми дают чуть больше 20 процентов. И, надо сказать, следующие два года эту ситуацию не изменили. Но планы были грандиозными — простимулировав мелкий и средний бизнес, добиться его серьезного роста — в полтора раза к 2024 году. С соответствующим ростом работников, их доходов и т. д. Нынешние события эти планы, естественно, скорректировали (еще неизвестно, насколько), но общий настрой остался: «мелкому и среднему бизнесу надо помочь».
Но вот тут надо на минуточку остановиться и подумать. Что значит «помочь» применительно к отношениям «государство-бизнес»? Только одно — дать денег. Законы сохранения никто не отменял, значит, дать денег — это у кого-то взять денег. Даже если деньги просто свеженапечатанные — они в этом случае берутся со всего государства.

Но ведь экономическая теория, на которой базировалась вся политика реформ и создания экономики нашей страны, гласила: «Эффективность!». «Если кто-то неэффективен — значит невостребован обществом, и должен уйти». В крайнем случае либеральные экономисты допускают поддержку, но не производителей, а потребителей. Это же альфа и омега экономической доктрины либерализма!
И в данном случае за классическим либерализмом стоит некая сермяжная правда. По сути, поддержка малого бизнеса пойдет благодаря репрессированию крупного бизнеса, более успешного, чем мелкий. Хотя и крупному было нелегко добиться своего нынешнего положения. Т. е. экономического смысла в политике поддержки мелкого и среднего бизнеса нет, его просто предполагается поддержать на плаву государственным субсидированием. А какова же тогда цель? Оказывается, дело в том, чтобы избежать безработицы, нужно занять людей. Этот довод сейчас звучит чаще всего.

Позвольте тогда риторический вопрос: если критерий «экономической эффективности» уже не важен, а важно занять людей — то зачем тогда социалистическую экономику-то разрушили?

Поддержка малого и среднего бизнеса — это завуалированное признание краха либеральной доктрины, из этого надо исходить. Я не могу заявить, что знаю, какой должна быть экономическая политика, тем более сейчас. Но отрывать у того, что работает, и отдавать тому, что не работает, только потому, что это «тоже бизнес» — это неправильно. Может быть, надо государству возвращаться в экономику, не только в военно-промышленный сектор? Может быть, надо возрождать кооперативный сектор, который, кстати, работает на Западе, особенно в сельском хозяйстве. Может быть — спросить китайцев, как работают они. Там очень сложная структура экономики, включающая частно-государственное партнерство, но не только. Если кто не знает, компания «Хуавэй» по типу собственности — это колхоз, коллективное хозяйство. И работает, вполне себе наравне с чисто частными предприятиями.

А самый простой путь в наших условиях — хотя бы не мешать уже действующему успешному бизнесу. А лучше — стимулировать, если он занимается реальным производством и увеличением количества рабочих мест.

Источник: Независимая газета

Источник фото: пресс-служба ПАРТИИ ДЕЛА

Назад к списку
Поделиться
Следующая запись
Да чем же плох квас?