Весь мир обошли жуткие кадры с афганцами, облепляющими шасси вылетающих транспортников и затем падающими с огромной высоты. Обстоятельства этих трагедий подробно не рассказываются, а они интересны. Дело в том, что в основном эти толпы состоят не из брошенных пособников оккупационных войск, как их частенько называют. Это зачастую обычные афганцы, молодежь, которые увидели в этой ситуации возможность улететь из Афганистана в ЕС или в Америку. Любым способом, «хоть тушкой, хоть чучелком». Известны личности и многих погибших, и тех, кому удалось проникнуть в самолет, и кто теперь ждет своей участи в лагере на какой-нибудь военной базе. В основном это не переводчики, не агенты американской военной разведки, и даже не армейские кашевары, а обычные люди. Из экзотики — спортсмены, игрок молодежной футбольной сборной Афганистана (погиб), баскетболистка (жива). Ничего им не угрожало, ну разве что ей пришлось бы играть в черном платке, как играют спортсменки Ирана. Чего ради рисковать жизнью? А ради её, жизни, уровня.

Даже отъявленные сторонники Америки понимали, что какую бы демократию ни удалось установить в Афганистане, всё равно жизненный уровень там никогда не достигнет американского, во всяком случае на протяжении их жизни. Да этого американцы и не обещали, обещали только демократию. И поэтому еще задолго до прекращения войны и победы талибов из Афганистана рвались толпы афганцев — на Запад. В Европе суммарно сейчас живет не менее 300 тысяч, и легальных путей туда уехать сейчас у афганцев — нет. Миграционные механизмы отлажены, и мигрантов европейцы больше не хотят. Кстати, у нас тоже есть афганские беженцы, но это беженцы в основном реальные, они работали при дружественном России правительстве Наджибуллы и эмигрировали под угрозой репрессий, когда это правительство пало. Экономической иммиграции в Россию мало, почти нет, по всем понятным причинам. У нас нет пособий для мигрантов, и европейцы и американцы всё-таки живут чуть получше нас.

То есть эти афганцы, наверное, любят свою родину, но можно ли назвать их патриотами?

Итак, Запад пока живет богаче нас. Хотя мы гордимся своей страной, и те, кто поездил по заграницам, хотя бы туристом, в общем-то не видят таких уж кардинальных различий. Да, побогаче, но не везде и не сильно. Иностранцы иногда с удивлением слушают какого-нибудь гастарбайтера, русского или украинца (в данном случае разницы нет), у которого на родине есть свой домик с гаражом, иногда и двухэтажный, и т. д. И хотя далеко не все наши граждане могли позволить себе отдых в Западной Европе или даже Турции, но всё равно — в массовом сознании Запада мы уже не считаемся бедной нацией. Более того, и в собственном сознании — тоже. И это сильнейший фактор. Я могу сравнивать самосознание наше, скажем, 80-х-90-х годов и нынешнее. Как-то незаметно исчез комплекс неполноценности, а он был, и сильнейший. И основным компонентом его было как раз знание, что мы — бедные, а они — богатые. Как писал Салтыков-Щедрин — мальчик в штанах и мальчик без штанов. В этом случае духовное превосходство слегка нивелируется.

Как так получилось? Вроде бы, экономика-то у нас — слабенькая? И не очень эффективная, и утечка капитала в десятки миллиардов?

Вот в том-то и дело: экономика действительно слабая, зависящая от сырья. Причем если учесть многочисленное население, то на душу этого сырья получается не так уж и много, не сравнить с Норвегией, где нефти столько же, а населения в десятки раз меньше, а про всякие эмираты и речь не идет.

Дело-то вот в чём: есть в экономике (как науке) самая главная задача: правильное соотношение между потреблением и накоплением (инвестициями). Слово «накопление» тут немного обманное. Если, например, в обычной жизни вы не тратите всю зарплату, а копите, скажем, на холодильник — это еще не накопление, это тоже потребление, только отложенное. А вот деньги потраченные на инструмент для работы, или на учебу, с тем чтобы потом зарабатывать больше — вот это настоящее накопление, или инвестиции.

Мы постоянно эту задачу решаем — планируя семейный или личный бюджет, кому повезло — бюджет своей фирмы или иной организации. Кстати, особенность нашего российского общества — мы мало и плохо накапливаем, у нас то, что мы зарабатываем — в основном сразу тратим.

В общественной жизни, даже в обществах с рыночной экономикой, всё равно вот это соотношение, между потреблением и накоплением, в принципе поддается, в той или иной степени, регулировке со стороны правительства. Через налогообложение, через расходование госбюджета и бюджеты местных уровней. Так вот, общая политика нашего государства, если посмотреть так сказать в историческом разрезе, была направлена на то, чтобы расширить именно потребление, причем потребление частное, а не общественное. Критики правительства склонны не признавать рост уровня жизни, но надо быть честным: он есть. Это и пресловутый рост частного автопарка, это и неправдоподобные, на первый взгляд, суммы, которые туристы-россияне оставляют за границей — и это отнюдь не одни олигархи.

Частные авто — это потребление персональное, а вот дороги — это тоже потребление, но общественное. Если на дорогах пробки, значит общественные фонды потребления отстают от фонда частного потребления — очень простой критерий. И по пробкам Россия если не «впереди планеты всей», то в Европе в лидерах. И это не «само так вышло», это определенная социальная политика, которая особо не провозглашается, но которую легко «реконструировать» по результатам наблюдения.

Ну, а что потребление у нас ведется в ущерб накоплению, это понимает всякий, кто знает о состоянии нашей промышленности.

Не скрою, все последние десятилетия экономическая политика руководства России подвергалась и подвергается критике, вполне заслуженной. Да, нельзя вести политику, при которой ежегодно за границу утекает капитал — другого источника инвестиций нет, и займы и кредиты это не источник, их придется отдавать. Неправильно и не вести накопления, не обновлять основные фонды — страна без промышленности обречена на слабость, и в перспективе на деградацию армии, с понятными последствиями. Мы в тапочках много не навоюем, условия не те.

И тем не менее, вынужден признать: а ведь эта политика (называемая обычно «проедание») в чем-то была и правильна. Она вернула нам самоуважение, потому что «бедных, но гордых» не бывает — если ты беден, то гордым не будешь. Ну вот почему из СССР не было массового заграничного туризма? Ведь начинали это дело, старшая сестра моя попала в одну из первых турпоездок в Венгрию в 50-е годы, всего через год, кстати, после подавления там фашистского путча. Но потом как-то это дело затихло. Почему? А туристам надо валюту выделять. А она нужна — на оборудование, на заводы, на фабрики. А туристы подождут. А для чего эти заводы и фабрики? А чтобы выпускать качественную продукцию. Когда? Когда-нибудь в будущем. И получилось так, что это будущее только чуть-чуть не наступило… а всё же это было ошибкой. Как сказал мне знакомый поляк «единственной ошибкой „коммуны“ было то, что не разрешали людям посмотреть своими глазами, как живется на Западе. Если бы разрешали — СЭВ существовал бы и сейчас». (СЭВ — Совет Экономической Взаимопомощи, экономическое объединение социалистических стран).

То есть экономическое, научно-техническое планирование было, наверное, правильным. Возможно. Все эти основные фонды были нужны. А вот что не было учтено — так это психологический момент. Нельзя допускать ситуацию «пушки вместо масла», эта ситуация деморализует. Можно ругать и критиковать людей за вещизм и любовь к потреблению, но учитывать людскую природу тоже надо, род человеческий не состоит из одних бессребреников и убежденных коммунистов. Нужно было жертвовать накоплением в пользу потребления.

Чем дальше, тем больше мы убеждаемся, что экономическое развитие наше невозможно без управления экономикой, без возрождения госплана и госстата, но на более высоком уровне, с учетом того, что в экономике должны продолжать действовать и механизмы рыночной саморегуляции (чтобы не производился ненужный товар). И в процессе планирования надо будет как чумы избегать того, что деморализовало Советский Союз — постоянного превышения «группы, А» (производство средств производства) над «группой Б» (производство предметов потребления).

Все знают, что в любом деле очень важно «политико-моральное состояние», в просторечии — политморсос. Так вот у него должна быть материальная база, а не только пропагандистское обеспечение. Мы же материалисты, в конце-то концов?

(П.С. — забавный момент, сестра рассказала. Тогда, в ту поездку в 1958 году, они побывали в Будапеште и на озере Балатон. В тургруппе были в основном женщины, преподаватели и аспирантки МГУ. И вот, когда они выгружались из автобуса в отель, какой-то венгр, несколько недоброжелательно, заметил «странно, целый автобус русских — и одни женщины». На что тут же получил ответ «наши мужчины приезжают на танках»).


В блогах публикуются оценочные суждения, выражающие субъективное мнение и взгляды автора, которые могут не совпадать с позицией Всероссийской политической партии «ПАРТИЯ ДЕЛА»

Назад к списку
Поделиться
Следующая запись
Базовый доход и три мудреца