Владимир Кашин: От МРОТ – к семейному доходу - Партия Дела
Присоединиться

Недавно, 25 апреля, было подписано Генеральное соглашение (ГС) между общероссийскими объединениями профсоюзов, работодателей (РСПП) и Правительством на 2024-2026 годы. Оно пришло на смену аналогичному соглашению, действовавшему в 2021-2023 годах.

В это новое соглашение включён пункт о возможности освобождения малоимущих граждан от налога на доходы физических лиц (НДФЛ). При этом малоимущими признаются те семьи, где средний доход на одного человека меньше прожиточного минимума в регионе за последние три месяца.

Стоит этому порадоваться? Не спешите. Речь пока идёт только о «возможности». А когда эта «возможность» будет реализована, никто об этом вам не скажет. Ведь «возможности» у нас определяют люди, не зависимые не только от нас с вами, но и от здравого смысла. Ведь «прожиточный уровень» – это уровень выживания. А надо ли, чтобы мы выживали, это – вопрос. Все уже привыкли, что у нас на подстраховке по этой теме всегда есть мигранты.

Настораживает и то, как это соглашение принималось. Обсуждались разные варианты размера необлагаемого дохода (прожиточного минимума)? Были ожесточённые споры? Нет, ничего этого не было. Всё было тихо, келейно, «слаженно».

Начнём с того, что МРОТ в расчёте за месяц – чисто российское изобретение. В других странах используют годовой доход – для фискальных целей и минимальная оплата труда за час – для целей регулирования трудовых отношений. И нигде официальные органы не контролируют прожиточный минимум – просто потому, что показатель часовой оплаты труда всегда заведомо и сильно превышает этот минимум.

Так, в западных странах этот показатель составляет 10-12 долларов США в час. А у нас, если пересчитать, соответственно, наши МРОТ и «прожиточный минимум», получим примерно полтора доллара в час. Впечатляет? Потому и споров никаких при обсуждении этого вопроса не возникает.

А что знает представляющий работников лидер «Независимых профсоюзов» М. Шмаков о заработках шахтёра, токаря, строителя? Что он вообще знает об их жизни?

С 1972 года, после окончания вуза, он работал инженером в НИИ. И уже там он начал свою профсоюзную деятельность. «Собирал взносы и наклеивал марки на профсоюзные билеты», – вспоминает он сам.

А в 1982 году М. Шмаков окончил Высшую партийную школу Московского горкома КПСС и уже в 1986 году он был избран председателем Московского городского комитета профсоюза рабочих оборонной промышленности. И с тех пор бессменно – на руководящей профсоюзной работе.

Да, на заводах он бывает. Иногда. Но в шахты и на стройки он не заглядывает. Поэтому полтора доллара в час для него – это нормально. И что с этого «дохода» у нас берут налоги – для него это тоже нормально.

А в других странах по этой теме – всегда шумные баталии. И этот показатель там пересматривается каждый год. И каждый год он корректируется на уровень инфляции. И это – не милость, которую можно дать, а можно и не дать. Это – порядок, закреплённый законом.

А для обсуждения этого вопроса создавались специальные советы, которые состояли из предпринимателей, рабочих различных специальностей и представителей общественных организаций. Позднее, по мере нарастания споров между рабочими и предпринимателями, в эти советы вошли и представители государства. Но главное – что в эти советы входят рабочие, работники. Не представители рабочих, а сами рабочие!

Кстати, в ряде стран рабочие (именно – рабочие!) обязательно входят и в советы директоров крупных частных компаний. Эти рабочие не отрываются от своих рабочих мест, от своих станков, но они становятся полноправными членами Советов директоров, Наблюдательных советов и т.д. компаний, в которых они работают. Итак, оплата труда в час – это общепризнанный показатель. Его нигде не переделывают ни на уровень недели, ни на уровень месяца, ни на уровень года.

Просто потому, что рабочие недели могут быть разные и что число рабочих дней в месяце также сильно различается (не говоря уже о годе – с праздниками, отпусками, болезнями, и т.д.). Сравните, например, февраль и март. Или январь и май – с остальными месяцами. И этот показатель непосредственно увязывается с размерами трудовых усилий и условиями труда в разных отраслях.

Теперь – о фискальном показателе, о необлагаемом (налогами) годовом доходе, НГД. Этот показатель определяется двумя обстоятельствами. Первое – это необходимость воспроизводства (в экономическом смысле) человека как работника. Поэтому в расчёт этого НГД входит обеспечение не только самого работника, но и находящихся на его иждивении детей.

Когда некоторые депутаты Государственной Думы предлагают повысить минимальную заработную плату до размеров, сравнимых с другими странами, то правительство неизменно даёт отрицательные заключения на такие проекты – мотивируя это тем, что в бюджете «нет денег». Такая же отговорка используется и в отношении установления НГД – хотя Россия остаётся, по-видимому, единственной страной в мире, где всё ещё нет такой нормы.

Несостоятелен и аргумент Правительства – против введения НГД, что эта мера не может быть реализована из-за отсутствия средств в государственном бюджете. Так, профессор Финансового университета при Правительстве России А. Сафонов оценивает такие потери всего в 60 млрд руб. в год. По другим оценкам – ещё меньше, порядка 35 млрд. руб. И при этом еще не учитывается экономия бюджетных расходов – на сокращении работников налоговых органов, собирающих налоги с этих мизерных доходов, на выплату различных мелких пособий (которые могут быть отменены), на сокращении числа социальных работников, ведающих этими пособиями и т.д. Кроме того, не следует забывать и о выгоде для бизнеса – от сокращения объёмов налоговой и прочей отчётности, связанной с выплатами зарплат для работников такой категории.

Наконец, введение НГД позволит сделать шаг к переходу к налогообложению по совокупному семейному доходу – что более рационально и более справедливо. И что давно уже применяется во многих развитых странах мира.