— Наш институт — основной адепт внедрения научного подхода в агропромышленный комплекс Забайкалья. К нам обращается множество хозяйств за различными услугами по составлению бизнес-моделей, программ модернизации и развития, проведению технологического аудита, растениеводству и семеноводству, селекционно-племенной работе. В частности, благодаря нашим ученым 13 хозяйств края признаны племенными заводами и репродукторами. Ученые нашего института внесли серьезный вклад в создание аргунского мясошерстного типа забайкальской тонкорунной породы овец.

— Кто является вашим основным заказчиком, и какие работы наиболее востребованы?

— Чаще всего к нам обращаются средние и крупные хозяйства, а также начинающие фермеры. Большим спросом пользуется селекционно-племенная работа в животноводческих хозяйствах края, разработка программ по содержанию и кормлению крупного рогатого скота, овец. На втором месте работы экономического плана — составление бизнес-планов и программ модернизации. Хозяйства в нашем регионе вынуждены работать не только в экстремальных климатических, но и в экстремальных финансовых условиях — как, впрочем, представители отрасли по всей стране. Например, те же субсидии по засухе зачастую не покрывают все потери, которые несет крестьянин. И это на фоне роста цен абсолютно на все! На электроэнергию, на горюче-смазочные материалы, удобрения, семена и запчасти. Из-за особенностей логистики (Забайкальский край очень велик) и отсутствия соответствующих технологических цехов возникает проблема с переработкой и сбытом продукции. У нас даже шутка такая есть: Забайкалье — это зона не рискованного, а безнадежного земледелия. Но, к счастью, у нас есть те, кто занимается этой «безнадегой», и мы в институте делаем все, чтобы таких людей становилось больше.

— В каких направлениях будет развиваться институт?

— Мы выполнили все технические и административные требования и ввели недавно в эксплуатацию стадион с элементами полосы препятствий, автодром и электрополигон, над которыми начали работать более трех лет назад. Что касается учебной деятельности, то планируем расширять структуру среднего профессионального образования. Подготовлены документы на открытие трех новых специальностей: ветеринария, агрономия и электрификация сельского хозяйства (в дополнение к существующим пяти). В структуре высшего образования планируется открытие такого перспективного направления, как лесное хозяйство. Также будем и дальше развивать наши учебно-опытные хозяйства. На одном мы содержим 1200 голов овец, более 200 голов крупного рогатого скота, 50 голов свиней, лошадей, обрабатываем более 1200 га земли. Второе хозяйство — охотоведческое (более 30 тысяч га леса). Студенты здесь проходят практику по всем необходимым биотехническим мероприятиям, изучают фауну и флору. Первому, основному хозяйству мы планируем придать статус племенного — а это, как вы понимаете, куда более серьезный уровень. Из 54 аграрных вузов в России учебно-опытные хозяйства есть у тридцати учреждений. Наш институт смог их сохранить (а это дело очень затратное) — и это огромное достижение. Я считаю, что сельскохозяйственный институт без собственного хозяйства не может качественно подготовить специалистов. Для повышения качества подготовки выпускников необходимо, на мой взгляд, создать единый учебный план, объединяющий уровни школьного (в Забайкалье осталось около шести агрошкол), среднего профессионального и высшего образования. Таким образом, мы будем целенаправленно растить высококлассных специалистов со школьной скамьи. Трудоустройство выпускников ЗабАИ по данным мониторинга вузов — на уровне 82,3%, около 40% выпускников работают по специальности. Но скажем прямо: условия на селе не самые лучшие, в некоторые районы специалисты не готовы возвращаться. Поднять село поможет развитие аграрного производства. Увы, его отсутствие — еще одна печальная тенденция последних лет. К сожалению, мы забыли, что Россия — исторически аграрная страна.

— Вы решили поддержать ПАРТИЮ ДЕЛА, чтобы провести региональную реформу образования и улучшить ситуацию в сельском хозяйстве края?

— Конечно, только внедрения единого учебного плана мало, необходим комплексный подход. Я понимаю, что это будет нелегко, но у меня есть обязанность — сделать все для обеспечения будущего своих студентов. Они не должны уходить «в никуда»; разочаровываться в аграрном деле, видя отсутствие возможностей для применения своих знаний.

— Но разве не перспективнее было выбрать для этих целей одну из парламентских партий?

— С ПАРТИЕЙ ДЕЛА мы взаимодействуем уже два года вне зависимости от наличия или отсутствия избирательных кампаний. С другими партиями все всегда оставалось на уровне разговоров. Я поддерживаю предложения Партии Дела в сфере образования, особенно по отмене ЕГЭ: сама идея такого экзамена неплоха, но изначальный подход неверен. Система тестов предполагает узкое, рамочное мышление, учащиеся школ не развивают коммуникативные навыки, умение вести диалог. Также мне очень импонирует идея ПАРТИИ ДЕЛА о необходимости развития среднего профессионального образования — нам нужны квалифицированные рабочие специалисты! А высшее образование, конечно, должно работать в плотной связке с предприятиями реального сектора, студенты должны с ранних курсов вовлекаться в настоящий производственный процесс. Кстати, этот тезис реализован на деле: благодаря ПАРТИИ ДЕЛА и заводу «Ростсельмаш» у нас в институте появилась учебная сельхозтехника, на которой практикуются студенты, и специально оборудованный класс. Так что я на собственном опыте убедился, что ПАРТИЯ ДЕЛА — единственная партия, которая поддерживает реальное производство, не забывая и о подготовке кадров.

Источник: «Регионы России»

Фото: «Регионы России»

Назад к списку
Поделиться
Следующая новость
«В «Ростехе» поняли, что потребуются большие и рискованные инвестиции», — Константин Бабкин о том, почему ведомство не поддерживает чебоксарские «Тракторные заводы»