В этом году исполняется 60 лет со времени первого пуска искусственного спутника Земли, а день полета Юрий Гагарина стал международным праздником. Позади целая эпоха, и самое время оценить, как развивается эта инновационная отрасль. Однако, успехами постсоветская космонавтика не хвастает, а по мнению экспертов, и само космическое ведомство не вполне представляет, чего хочет и как это достичь, строительство космодрома «Восточный» стало настоящей коррупционной эпопеей, а имидж российского космоса спешно пытаются подлатать красочными фильмами и уроками в школе.

– Юрий Васильевич, 10 лет назад вы выступили одним из лоббистов строительства космодрома в Амурской области, в прошлом году оттуда произошел первый запуск. Как вы оцените результат, таким вы его себе представляли, насколько сложным было продвигать само решение?

– Результат крайне неудовлетворителен. А тот старт – это просто коллапс нашей космонавтики. Дело не в том, что старт был успешен или нет, ракета не взорвалась на старте. Дело в том, что по сути, ракета эта – «семерка» Сергея Павловича Королева, которая в своей основе и является «Союзом». Этот старт «Союза», это как если бы Путину показывали ЭВМ времен Хрущева – с пятиэтажный дом, и сказали бы ему: вот у нас есть компьютер, он считает всего в два раза медленнее, чем ваш смартфон. В этом смысле, это национальный позор, поскольку мы хвалились президенту, себе и всему миру тем, что по сути было сделано полвека назад. Второй момент: откуда там взялся «Союз»? Владимир Поповкин, руководитель Роскосмоса, он сообразил, что чтобы ведомство показало, что все работает, нужно взять самый проработанный и самый безопасный проект.

Соответственно, похерили ту ракету, которая должна была при Перминове оттуда стартануть, на ее разработку потратили якобы миллиарды рублей. Сегодня говорят про «Ангару», которая должна была взлететь с этого места, тогда еще космодрома «Свободный» в 2001 году. В этом смысле, следующий старт – это полностью Tерра инкогнита, у Роскосмоса нет никакой модели. Наконец, стоит на сегодня несколько тысяч готовых квартир в наукограде Циолковский, которые пусты, поскольку непонятно, кого, кроме гастарбайтеров туда можно заселять, потому что никакого проекта реального наукограда, тем более, со ставкой на амбициозные проекты, на привлечение самой талантливой молодежи, ничего этого не было проделано за эти 10 лет.

Указ о космодроме вышел в 2007 году и Владимир Путин сказал, анонсируя этот указ, что речь идет о программах по Марсу и Луне. И через 10 лет у нас стоит, спроектированный на самом худшем уровне начала 1960-х годов бетонный городок, который не представляет собой никакой ни архитектурной, ни стилистической, ни идейной ценности, там нет никакого проекта наукограда и т. д. Ничего не делается и всем «некогда» – ни нынешнему руководству Роскосмоса, ни предыдущему, все заняты серьезными делами перетаскивания властных полномочий, освоения все новых и новых средств, никто не занимается непосредственно космонавтикой. И вместо того, чтобы этот наш первый национальный гражданский космодром выступил локомотивом и катализатором вообще новой русской космонавтики и новой русской индустриализации, мы видим унылые безответственные и бесперспективные телодвижения.

– Почему так происходит? Нет мечты, желания, профессионализма, ресурсов?

– Прежде всего, нет персональной ответственности. Нет человека, который предлагает проект и ему предлагают его реализовать. Я предложил проект в 2007 году, я пошел специально в полпредство, в Администрацию президента, чтобы «пробивать» этот проект. По сути, я пробил это место под новый и первый национальный космодром России. Но дальше три года Роскосмос ничего не делал, потом начались вялые хаотичные телодвижения, потом Поповкин придумал взять, чтоб ни за что не отвечать, ракету, по сути, 60-летней давности. В этом смысле, никого персонально ответственного за этот абсолютно продвигающий всю страну вперед проект не было. 

Я готов был взять ответственность, но мне никто не дал, потому что кругом были «серьезные люди». К примеру, я начал «пробивать» «Восточный» и создавалась рекогносцировочная комиссия по отбору места под космодром, потому что рассматривались разные варианты, в том числе, в Хабаровском крае, в Амурской области. Я тогда прилетел их Хабаровска, а из Москвы прилетел представитель Роскосмоса Сергей Пономарев. Он когда прилетел, не расслышал мою фамилию, как представителя АП и говорит мне: знаешь, тут какой-то дурак Крупнов, ему не живется спокойно, непонятно, что ему надо, продвигает тут этот никому не нужный космодром. Это мне сказал не бухгалтер, не человек, который заведует сельпо. На тот момент он был начальником управления Роскосмоса. Это уже потом космодром «распробовали» с точки зрения, что там можно осваивать средства.

В этом смысле, все перипетии вокруг космодрома «Восточный» за эти 10 лет, это такое зеркало неспособности к развитию. А что такое развитие? Это перспективный, опережающий мировой уровень проект, такой он был в 2007 году, таким остается и сейчас. Это человек, который этим проектом живет и персонально за него отвечает, а такого человека не было до сих пор. Третий момент: концентрация ресурсов при жесткой экономии. Тоже ничего этого нет. 

Если для того чтобы создавать атомную бомбу и советский космос были созданы спецкомитеты, то даже Рогозин, который курирует космонавтику, ему подвели ее четыре года назад. Роскосмос руководил одним из, мягко говоря, на самых амбициозных и не самых влиятельных ведомств, ему поручили, мол, делай космодром, строй что-то там. Вот «что-то там» и получается, потому что нет спецкомитета, нет персонально ответственного, нет проекта. А если проект у кого есть, то это «его частное дело», «пусть по ночам колупается в фейсбуке у себя, не отвлекает серьезных людей». Вот простая причина. И так у нас по всем направлениям, по каждому проекту.

– Тогда, в 2007 году, насколько сложно было пролоббировать это решение, как это удалось довести до указа президента?

– Я никогда об этом не говорил, это абсолютный эксклюзив. Удалось это все – не дать умертвить ЗАТО Углегорск, там была воинская часть, и прекрасный инфраструктурный узел должен был умереть. Это тайна, которую я впервые открываю. К Путину обратились жители ЗАТО Углегорск, сказали, что там расформировывают военную часть, у города нет перспектив, надо что-то делать. Путин очень внимательно и чутко отнесся к этому вопросу, и поручил своему помощнику Виктору Петровичу Иванову курировать этот вопрос, это шел 2006 год. Мне повезло, что я, будучи знакомым с мэром Токаревым, и некоторыми другими людьми, попал в систему, где под личным кураторством Иванова и его жестким контролем, по сути был спасен Углегорск и, соответственно, все было доведено до первого гражданского космодрома. 

Когда ситуация была самой непонятной и критической, тогда Иванов вместе с министром обороны Сердюковым на самолете Сердюкова Ил-62 собрали все ведомства, которые имели отношение к космонавтике и такая огромная делегация приземлилась 6 июня 2007 года на стратегическом аэродроме Украинка, оттуда перелетели в Углегорск. Это было и знакомство и колоссальное осмысление ситуации, и за полгода эта работа была доведена до указа 6 ноября 2007 года. Если бы не жесткие управленческие действия Виктора Иванова по личному поручению Владимира Путина, космодрома бы просто не было.

– На прошлой неделе вышел на экраны фильм «Время первых», Роскосмос запускает проект «Гагаринский урок», видны попытки некой реанимации пропаганды космической мечты. Что вы об этом думаете, позволит ли она привлечь вновь молодежь в космическую отрасль, сможет ли исправить имидж после чудовищных коррупционных скандалов?

– Нет. Это опять унылые попытки. Фильм местами неплохой, но и там просвечивает дикая антисоветчина и неуважение к тому, что без пафосного дежурного словосочетания по сути называется «Подвиг советского народа». Все психологизировано, всех собираются завтра посадить и непонятный страх и отчаяние движет рядом людей и получается такая выдающаяся победа. Но дело даже не в этом. Вопрос в том, что у Роскосмоса нет сегодня понимания, зачем нужна космонавтика. Роскосмос не знает, зачем России космос, у него нет доктринального видения, слушать он никого не хочет и не умеет. 

Я разговаривал с одним из замов главы Роскосмоса и говорил ему, что наукоград Циолковский должен стать молодежной столицей России, там должны быть лучшие представители молодежи, я имел в виду, что они нужны там под амбициозные проекты, под инновационные лаборатории наукограда. А мне этот человек искренне говорит, что молодежь там есть, они туда стройотряды отправляют. Он даже не понял о чем я говорю, не потому что он плохой или агент Госдепа, лучше бы уж он им был. Проблема в том, что он просто отчитался о молодежи, о стройотрядах и на этом все. Поэтому они, не набирая ответственности, что-то по чуть-чуть делают, но этого «по чуть-чуть» недостаточно, чтобы развитие получилось.

Что касается пропаганды. Посмотрите у американцев – «Интерстеллар», «Марсианин», другие фильмы – они рисуют будущее космического освоения. Казалось бы, это у нас есть мечтатели, мы – страна духовных скреп, Толстого и Достоевского, а этот гадкий Голливуд рисует будущее и делает это здорово. «Интерстеллар» – прекрасный, выдающийся фильм, а мы, сверхдуховная нация, ничего не снимаем. Сделали фильм, но он опять про прошлое, про подвиг советского народа, достижения Королева, Каманина и других. Все это супер, но это было 50 лет назад, а мы должны смотреть вперед. В Роскосмосе нет впередсмотрящего. Они все очень серьезные люди, с насупленными бровями, но в итоге они проигрывают все. Зачастую они делают вещи, которые можно назвать, извиняюсь, комплексом неполноценности.

– В чем это выражается?

– Даже от Роскосмоса или от аффилированных структур можно увидеть такой пропагандистский тренд, что «Илон Маск – дурак», что мы это все и без него знаем. Вместо того, чтобы восхититься тем, что он сделал это, но мы можем лучше и сделать так, вместо этого весь интернет заполнен статьями о том, что Маск – мошенник и авантюрист. Вместо того, чтобы показать как мы марсианской программой всех заткнем за пояс, мы с утра до вечера долдоним, что американцы не были на Луне, что это мошенничество и подделка. Все плохие, мы очень хорошие, но у нас ничего не летает кроме, если проводить компьютерные аналогии, ЭВМ хрущевской эпохи. В апреле 2007 года Путин дал поручение прорисовать будущее космонавтики на 40 лет, и никто этого так и не сделал, никто за это не ответил. 

В стране, где не уважаются стратегические проекты, нет персональной ответственности, даже пропаганда и пиар будут блеклыми, недухоподъемными, не имеющие отношения к мечте. И, наконец, последний момент. В каком-то смысле, стало привычно, что каждый год серьезные руководители и кураторы космической отрасли начинают разглагольствовать о том, что пилотируемая космонавтика дорогая и изживает себя. Это уже неизлечимо. И поэтому журналист-международник Рогозин, замечательный менеджер Комаров и другие замечательные люди ничего не смогут сделать, а триллионы будут переведены в навоз. Так мы и живем.

– Подводя итог, можно констатировать, что реформа Роскосмоса прошла, но им забыли уточнить, какая цель ставится, а сама космическая отрасль превратилась в сервисную?

– Был Королев, у него было свое видение, была космическая гонка, которая тоже подсказывала определенное видение, а тут нет этого. Реформирование, в лучшем случае сводится к фискальной оптимизации, к экономии денег и сокращению предприятий. А в целом, это хаотическое переставление стульев в консерватории. Слово реформа слишком высокое для того, чтобы обозначать унылые, без мысли, без чувства, без мечты, телодвижения. Сначала должен появиться человек, назначенный президентом, которому нужна космонавтика. А если людям не нужно, то, мне кажется, даже неприлично чего-то от них требовать и как-то оценивать их деятельность.


Источник: ИА «УралПолит.Ru»

Назад к списку
Поделиться
Следующая новость
Всеволод Ию: Местное самоуправление просто добивают